Раздел Общество
2 мая 2011, 16:13

Я боевой штурман или кто?

Лунин Давид Моисеевич, майор в отставке, штурман самолета-бомбардировщика, совершил 127 боевых вылетов за год пребывания на фронте.

Сейчас председатель совета ветеранов «Второго Свердловского авиапредприятия». Награжден орденом красной звезды, отечественной войны второй степени и 20 медалями, в том числе медалью за боевые заслуги.

Комсомол привил любовь к авиации!
— За хорошую работу в комсомоле меня пригласили в военкомат, там мне предложили поступить в авиационное училище. Жил я в деревне, самолеты для меня были чем-то волшебным. Я даже и не думал раньше о небе! Согласился не раздумывая. Я благодарен комсомолу за приобретенную любовь к небу.

За шесть месяцев до начала войны Давид Моисеевич поступил в Ташкентское военное авиационное училище. Из-за нехватки самолетов на фронте сроки обучения выросли до 2,5 лет. Только в 1943 году окончил лётное училище по специализации штурман.

Но на этом учеба молодого штурмана не закончилась. В то время поступили американские самолеты по договору Ленд-Лиз, на которые требовались пилоты. Сразу после окончания летного училища он был направлен на переучивание в Азербайджан город Кировабад в одиннадцатый запасной авиационный полк. Восемь месяцев проходило переучивание на американском бомбардировщике A-20 Boston.

В конце 43-го по окончании обучения Давид Моисеевич был направлен на третий Украинский фронт, в 260-й бомбардировочный авиационный полк.

— Мы должны были летать на А-20. Нам так и не довелось на них выйти в бой. Самолетов не хватало. После месячного ожидания. Я не мог сидеть без дела, добился перевода. Меня переправили в 282 отдельный авиационный полк связи фронта. Там нужны были штурманы.

Это была очень ответственная работа
Их роль была очень высока. В военное время на радиосвязь мало надеялись, противник мог перехватить. Важные документы, в частности боевые приказы, передавали только самолётами связи. От боевого приказа иногда зависело проведение целой операции фронта.

— У нас не было определенного места дислокации, не нужен был специальный аэродром, а достаточно было площадки. Мы двигались вслед за линией фронта. Основная задача — осуществление авиационной связи между штабом фронта и частями.

Первый вылет — ознакомительный. С новичком на первое задание полетел заместитель командира эскадрильи Кудрявцев. Задача была приземлиться поодаль, в 5 километрах от передовой и передать приказ. Сразу по возвращению мне выдали допуск к полету в качестве штурмана. Совершать посадку приходилось в непосредственной близости на передовой. Садились в таких местах, где часто обстреливались артиллерией противника.

Если увидишь немецкий истребитель — немедленно производи посадку
— Приходилось летать на «бреющем полете» (до 50 метров над землей). За самолетами связи охотились специально подготовленные немецкие истребители. Немцы знали, какую задачу мы выполняем. Они всеми средствами пытались уничтожить наши самолеты. Для перехватчиков истребителей на низких высотах мы были почти незаметны, сливались с землей.

Несмотря на свою «незаметность», самолет Давида Моисеевича однажды попал под обстрел.

— Когда мы возвращались с задания, пилот истребителя обнаружил нас. Мы сразу приземлились на поле, успели отбежать от самолета. Он обстрелял самолет и улетел. Мы переждали и продолжили полет. Вы не представляете, как хотелось открыть ответный огонь! Но было не из чего. На самолетах связи ПО-2 не предусмотрено вооружение, только пистолет ТТ у штурмана и у пилота. В эскадрильи рассказывали, что отпугивали истребителей сигнальной ракетой. Дым, огонь. Они пугались и улетали.

За время службы Давида Моисеевича в полку связи немцы все-таки поймали и уничтожили два самолета связи.

Приметы были, но мы о них не думали
— Единственное о чем думали, о том, как выполнить боевое задание. Часто бывало так: тебе дают задание: «Вот точка, здесь находится площадка для посадки». Пролетаешь, а там ничего нет. Подниматься выше, чтобы осмотреться — нельзя, опасно. Вот и думаешь, что делать. Приходилось возвращаться, уточнять место и лететь снова.

В начале войны авиация находились в крайне-плачевной ситуации
— В начале войны у немцев были более современные самолеты. Поэтому наша авиация, в начале войны, несла очень большие потери.

В самом начале войны мы потеряли очень много самолетов. Противник уничтожил их на аэродромах. Перед началом войны командующий авиацией Шмушкевич предлагал Сталину перебазировать самолеты дальше в тыл. Но Сталин отказался, чтобы не провоцировать немцев. Так на земле были уничтожены 1500 истребителей «Чайка». Через некоторое время начали поступать наши самолеты, а также американские самолеты.

A-20 Boston и ПО-2
— Так как я прошел переподготовку на американском A-20 Boston, то после него на нашем ПО-2 намного сложнее летать.

Ориентироваться визуально в плохую погоду было тяжело. На бостоне для таких целей был радиокомпас — в плохую видимость можно было настроиться на приводную радиостанцию на аэродроме, и лететь, не обращая внимания на погоду. На наших самолетах был только один предмет навигации — обычный компас. На A-20 экипаж — три человека: пилот, штурман и радист-стрелок. На нем была серьезная защита: у радиста были две спаренные пушки. С ПО-2 даже сравнивать не хочется.

Лишь в 43-м наша авиация заявила о себе — на фронт начали поступать новые истребители «Лавочкин» и «Миг». Их разработали еще до начала войны. Самолеты были, а летчиков обученных нет. Эти самолеты начали осваивать в начале войны. Промышленность выпускала все больше истребителей, обучали пилотов, и уже к середине войны наши ничем не уступали немецкой авиации. У нас появились крылья.


Отказался от службы связистом и добился перевода в бомбардировочный авиационный полк
Для авиации связи Давид Моисеевич совершил 101 вылет, после чего добился перевода в боевой авиационный полк, который осуществлял бомбардировку.

— Так я попал в 371-й ночной бомбардировочный полк, который в то время базировался в Венгрии. Там я совершил 21 боевой вылет по уничтожению живой силы и техники противника. В мои задачи входила навигация, и точное бомбометание.

Разочарованием было то, что летали все так же на ПО-2, единственное отличие в том, что теперь на нем был установлен пулемет «Дегтярева». Появилась хоть какая-то возможность дать отпор немцам в случае встречи в небе.

Опасность представляли даже свои самолеты
Целая дивизия летала на один объект. Один полк летел на высоте 800 метров, второй — на 1000, а третий — на 1200 метрах. Все сигнальные огни отключали, чтобы не быть замеченными противником.

— Мы не столько боялись обстрела с земли, сколько опасались столкнуться со своими самолетами в воздухе. У меня был случай, когда мы чуть не столкнулись. Если ты увидел самолет, значит, пролетел совсем близко.

Хоть и говорят «с неба видно все»... — это далеко не так
— «Днем спят, ночью летают — совы» — это про нас. Необходимая высота полета для бомбардировки от 800 до 1200 метров. За время полетов я сбросил около 80 бомб на головы фашистов.

— Немцев не жалели вовсе. Это враг. Мои родители погибли в первые дни войны, а брат погиб на фронте. О какой жалости можно говорить?!

Окончание войны
Война закончилась для Давида Лунина в 20 километрах от Вены. Рядом базировался штурмовой полк ИЛ-2. Они открыли огонь из пушек в воздух. И мы поняли еще до официального сообщения, что война закончилась.

Возвращение домой
Через полгода после окончания войны солдату удалось добраться до дома. От дома остались лишь обуглившиеся руины.

— Поставил небольшой чемоданчик, сел на него. В общем «...и пил солдат из медной кружки, вино с печалью пополам». На родину возвращаться не хотелось. Меня больше нигде никто не ждал. Родные погибли, куда и зачем ехать?

После окончания войны Давиду Моисеевичу все-таки удалось полетать на Бостонах, он был направлен в 260 Бомбардировочный Авиационный Батальон. Последние 6 лет летал на реактивных самолетах ИЛ 28 в должности заместителя штурмана авиаэскадрильи.

Отслужив 17 лет после окончания войны, Давид Моисеевич решил устроиться в гражданскую авиацию.

Командир объединенного отряда спрашивает боевого штурмана:
— А что ты умеешь делать?
— Умею бомбить, причем не плохо!

Командир улыбнулся и ответил, что это не совсем подходит, но принял на работу. Так продолжилась лётная карьера штурмана Лунина Давида Моисеевича.

Горькое настоящее малой авиации
— Малой авиации у нас практически нет. Последнее время я работал здесь во Втором Свердловском авиационном предприятии старшим штурманом. Мы выполняли только в Арти двенадцать рейсов в день (поселок в Свердловской области), столько же и в Алапаевск. Мы работали, словно такси. Летали буквально по всем углам — Новоселово, Таборы, Елань и многие другие. Сейчас никуда не летаем, пассажиров не возим. От чего? Дороги стали лучше? Сомневаюсь. Поэтому удаленные деревни у нас умирают.

Остался жив. Везенье или судьба?
— Сейчас чтут, чествуют ветеранов Великой отечественной войны. Это, конечно, хорошо, но нельзя забывать и тех, кто погиб во время войны — 18 летние мальчишки, их вспоминают только родные. Почему одни дожили до конца войны, а кто-то нет? Некоторые мои товарищи просто погибли до начала боевых действий в военном училище, в полетах на Бостонах. Это стечение обстоятельств, но никак не судьба.

Могу сказать, что я счастливый человек, мне повезло. Отлетал 36 лет: на войне не сбили, и в гражданской авиации не падал.

Денис Полуэктов