Раздел Общество
28 апреля 2011, 11:06

Такой войны больше не будет

Интервью с ветераном Великой Отечественной войны, полковником в отставке Леонидом Абрамовичем Фрумкиным.

Настоящее имя Леонида Абрамовича — Ленин. Ленин Абрамович Фрумкин. Так его окрестили рабочие госкожзавода №1 г. Осташкова Тверской области, в противовес церковным крестинам, за которыми было большинство. Пожелтевший от времени лист со словами «Дана сия грамота сыну рабочего юному ленинцу Фрумкину Ленину Абрамовичу в том, что он 15 июня 1924 года был торжественно приобщен к великой семье рабочего класса, при чем ему было дано имя Ленин...» до сих пор бережно хранится в семейном архиве Фрумкиных.

Как и было завещано в грамоте, Леонид Абрамович «всей своей жизнью не посрамил высокого имени». И в своем преклонном возрасте он не утратил военной выправки и командного голоса. На наши вопросы отвечал строго и четко, а под конец беседы устроил экзамен по собственному методическому пособию патриотического воспитания молодежи. К величайшему стыду нужно признаться, что на два вопроса из десяти мы ответить не смогли.

Кресты на бортах

Из Белоруссии не эвакуировались до последнего. Были уверены — немцы не смогут пройти далеко. А потом получили сообщение — они уже под Витебском. Собрались быстро и поехали. В каждой деревеньке останавливались на минутку и спрашивали — нет ли впереди немцев. Где они — никто не знал. И нам отвечали: а хто яго знаець, чи ёсць, чи няма. Только переправились через Двину на пароме, смотрим — а на том берегу танки. И кресты на бортах. Немцы!

Призвался уже с Урала — из села Покровского Егоршинского района. Я работал токарем на заводе — точил авиабомбы АО-2, «малышки» (норма была 16 авиабомб в смену) и гранаты Ф-1. 25 августа 1942 года меня призвали. Брони у меня, естественно, не было. Она распространялась только на специалистов высокого класса. Всех, у кого было 9 классов, взяли на лейтенантские курсы. Меня нет. Почему? Потому что отец был репрессирован и три года пробыл в Магадане. Что такое три года? Это значит, вообще не за что было сажать. Я попал в учебный полк и выпустился оттуда сержантом.

«Профессор» Иванов

Это был мой первый командир, в этом учебном полку. Фронтовой сержант, образование — максимум три класса. Учил по уставу и по опыту. «Пощерение» Иванова, который коверкал слова, но зато говорил всегда только по делу, было очень трудно заслужить. И когда мы оказались на фронте, нам «профессорские» знания очень пригодились. Если бы не отработанные с ним навыки «чтоб до автоматизьму», может, и не вернулся бы с войны.

1-й Прибалтийский фронт

Я участвовал в освобождении Белоруссии, Латвии... а из-под Риги нас вывели на участие в операции, которая описана в киноленте «В августе 44-го». Ночью, совершенно секретно, пришли к Шауляю. Там состоялся наш прорыв к Балтике, в боях за город Мемель я был ранен и после госпиталя меня из пехоты перенаправили в железнодорожные войска. Орден Красной Звезды я получил уже после войны. Я был кандидатом в члены партии, и перед Мемелем мне дали поручение: первым подняться в атаку. Я это поручение выполнил... и получил ранение. Потом меня искали, чтобы наградить, но, видимо, не нашли. А уже в училище прочитал в газете, что каждый, кого должны были наградить и не наградили, может написать по такому-то адресу. Я написал. Через некоторое время пришло подтверждение: в таком-то райвоенкомате вас ждут в такое-то время. Дали увольнительную, я сходил и получил Красную Звезду.

Военная тайна

В атаку подняться было не страшно. Тогда. Сейчас бы очень, наверное, страшно было, а тогда — нет. Я вам сейчас один секрет открою. Хотя какой это секрет? Когда солдаты прибывают на фронт — они ничего не боятся. А вот уже после первого боя, когда они увидят, как рядом падают солдатики, как они погибают, как им нельзя помочь, потому что только вперед надо бежать, вот тогда становится страшно. Не знаешь, откуда ждать опасности. Отовсюду!

Второй фронт

После тяжелых боев нас отвели в тыл для отдыха и пополнение. Кормили сытно, но однообразно: на завтрак, обед и ужин перловая каша. И вот как-то раз ефрейтор Егорушкин, взводный агитатор, пришел к нам после обеда провести политбеседу (а заодно похвалиться новенькой медалью «За отвагу»). Провел, есть вопросы, спрашивает. А рядовой Саенко ему: «Маю вопрос. Товарищ ефрейтор, а колы будэ второй фронт?». Ефрейтор в листок заглянул, говорит, что ничего про это сегодня нет. Саенко не унимается: «А вчера? А позавчера?». Егорушкин даже рассердился: «И вчера не было. Тянут черти с открытием второго фронта. Союзнички!» А Саенко ему и говорит: «А на черта нам тогда такая перловка?» Все со смеху покатились, и только тогда ефрейтор понял, о каком «втором фронте» идет речь. «Вторым фронтом» солдаты прозвали американскую свиную тушенку, с которой каша была, конечно, куда вкуснее.

Бегом в плен

При прорыве западнее Шауляя мощнейшая артподготовка была — полчаса гремело небо. Пушки, катюши — так долго редко случалось. Тридцать, а может быть, и все сорок минут. Немцы отвечали, конечно, но очень слабо. Подготовка кончилась, мы пошли в атаку. Вот в кино любят показывать, что атака — и все побежали. Это неправда. В атаку шли ускоренным шагом, стреляя с коротких остановок. И вот мы идем и метров за 500 примерно до вражеских окопов смотрим — от немцев бежит в нашу сторону... не цепь даже, а ватага. Присмотрелись — они все с поднятыми руками. Сдаются! Не выдержали артподготовки — побежали в плен. Редкий случай! До окопов дошли, обнаружили там фанатиков, решивших оказать нам сопротивление. Подавили их быстро. После боя в роте осталось 15 человек.

Нихт ферштейн

Я никогда не разговаривал с немцами. Ни во время войны, ни после. Даже с пленными.

За Победу на губу

Стояли в Латвии. Я был дежурным по роте. Звонит телефонистка Раечка. Говорит — Победа. И плачет: все знали, что у нее вот-вот, всего несколько дней назад, погиб брат. Обидно! А я думаю, что делать? Подъем в шесть утра, а времени — пять. Поднять роту нельзя, это дисциплинарное нарушение, а с другой стороны — это же... Победа! Думаю, ну и пусть сажают на губу. Кричу: «Рота, подъем!» Победа! Что тут началось! Все вскочили, закричали, давай обниматься... Трогательный был момент очень. И на губу меня никто не отправил.

Напугали Америку пистолетами

После войны я поступил в военное училище в Ленинграде. В самом центре города — на Дворцовую площадь — мы бегали на зарядку. По окончании был распределен в железнодорожные войска, в которых и прослужил до выхода в отставку. Во время Карибского кризиса мы все были в состоянии готовности №1. Из расположения ни ногой, табельное оружие при себе — пистолеты. Войны не случилось. Да мы в нее и не верили. Такой войны, как Вторая мировая, быть не могло. Война должна была быть ядерной, а это никому не выгодно. Ни тому, кто ее начинает, ни тому, кто обороняется, ни тем, кто в ней вовсе участвовать не собирался. Никому.

Люби Отечество, служи Отечеству!

После отставки я 24 года работал преподавателем НВП в школе №144. Среди моих выпускников даже владелец телекомпании имеется. Мы регулярно побеждали в районных, городских и областных соревнованиях. Дважды выигрывали первенство Советского Союза. Некоторые девочки, которые у меня санитарное дело изучали, стали врачами, да и мальчики тоже. Значит, я считаю, хорошо поработал. Не зря.

Портал выражает благодарность Государственному областному учреждению «Комплексный Центр социального обслуживания населения Железнодорожного района г.Екатеринбурга» за помощь в организации интервью с ветеранами Великой Отечественной войны.