Раздел Общество
22 апреля 2014, 17:58

Юрист сети «Миграция и право»: «У гастарбайтеров есть деньги, чтобы не жить в трущобах»

Юрист сети «Миграция и право»: «У гастарбайтеров есть деньги, чтобы не жить в трущобах»
Фото: Дмитрий Горчаков, архив 66.ru
После того как неизвестные сожгли лагерь мигрантов на Сортировке, большинство выходцев из Таджикистана покинули свои хижины. Куда они направились — неизвестно. Не исключено, что в скором времени мы услышим об очередном стихийном поселении.

Всего за несколько дней до пожара мы поговорили с жителями трущоб на территории коллективного сада «Вагонник» и спросили, что заставляет их жить в нечеловеческих условиях на протяжении последних шести лет (в зависимости от сезона в трущобах могут ютиться до 10 семей), как до сих пор им удавалось избегать конфликтов с местными жителями и ловко уходить от внимания правоохранителей.

Получить внятных ответов от напуганных работников овощебазы (именно так они представились) нам не удалось. Тогда с теми же вопросами (а заодно с заявлением) мы обратились в отдел полиции. То, что нам сказали правоохранители, вы можете прочитать здесь.

На этот раз мы решили поговорить с юристом сети «Миграция и право» правозащитного центра «Мемориал» Ириной Некрасовой, которая за годы работы сумела неплохо изучить психологию выходцев из ближнего зарубежья.

— В Екатеринбурге и Свердловской области мигранты могут чувствовать себя более-менее спокойно. Откровенного беспредела у нас нет, чего не скажешь, например, о Москве или Санкт-Петербурге. В последнее время жалоб от мигрантов на полицейских, УФМС и работодателей стало значительно меньше. Может быть, представители диаспор со мной не согласятся, но я думаю, что опасность, например, попасть в рабство у мигрантов такая же, как и у российских граждан.

Мигрантам в Екатеринбурге платят не меньше, чем местным. Иногда их заработная плата даже выше той, что получают российские работники. Многие работодатели считают мигрантов неплохими сотрудниками: они часто соглашаются на сверхурочную работу, могут работать без праздников и выходных. Мигранты могли бы позволить себе жить в нормальных, человеческих условиях. Но они стараются как можно больше заработать и отправить эти средства домой, поэтому все-таки это их выбор. Они свободные люди, и никто их насильно не держит в местах, непригодных для проживания, как, например, в районах Кольцово и станции Сортировочная. Интересно, что вместе с ними живут и русские работники, приехавшие из других регионов.

Я за отмену квот для трудовых мигрантов, чтобы они могли свободно переходить от одного работодателя к другому в случае необходимости. Сейчас сделать это очень сложно. Работодатель вынужден за год формировать заявку на привлечение иностранной рабочей силы. А если год назад он еще не знал, что ему понадобятся работники? Значит, у него нет квоты, и даже если он захочет трудоустроить мигранта, ничего не выйдет. Отмена квот способствовала бы саморегуляции рынка труда. При этом я уверена, что приоритет при трудоустройстве на работу должен быть отдан российским гражданам, и идеальным был бы вариант прибытия иностранных работников под конкретные рабочие места.

Мигранты должны пытаться самостоятельно решать свои проблемы. Нередко я сталкиваюсь с тем, что иностранные граждане пытаются переложить свои трудности на чужие плечи, предпочитают кому-нибудь заплатить, чтобы, например, за них получили разрешение на работу. И как бы мы такое посредничество ни ругали — спрос на эти услуги есть.