Жизнь общажная. [Благородные девицы хотят работать с детьми-олигофренами]

Я юная стажерка в редакции 66.ru. Главный редактор задал мне непростое домашнее задание: побывать в общежитиях вузов и рассказать, чем живут нынешние студенты и что творится у них в головах. Увлекательные прогулки продолжаются, и после похода к физтеховским друзьям я направляюсь в общежитие педагогического университета.

Планируя поход, я отчаянно искала, кто бы меня провел в обиталище студентов УрГПУ. Никого не нашла и пошла наудачу. Десять минут от станции «Машиностроителей» — и я у двери краснокирпичной девятиэтажки. Оказывается, зайти сюда можно в любое время суток. Для студенческих общежитий это большая редкость.

Девяносто восемь процентов жильцов — девчонки.

Мальчиков можно найти разве что на факультете физкультуры. Преподаватели на первом же курсе советуют студенткам подчеркивать внешние данные и искать нормальные возможности для замужества. Студентки понимают, что для хорошей жизни нужно не красного диплома добиваться, а искать надежного мужа. Это институт невест. В общежитии я встретила скромных девочек, которые с удовольствием общаются, но не любят фотографироваться.

Вахтер Наталья, пропустив меня и узнав, для чего я тут, сразу приосанилась и начала мне жаловаться, какими бывают студенты. Улыбаясь, рисует такую картину:

 — Мы курим круглосуточно в тапках и халатах, мы пьем, мы без документов, мы наркоманы. Я пишу по две- четыре записки, звоню начальникам, воспитателям, коменданту. Их потом вызывают на студсовет...

— И этим девочки занимаются?
 — И мальчики тоже. Я парней в лицо знаю. Они приползают на коленях в три ночи и кричат: «А докажите, что я пьяный!». Дети… Дети оторвались от мамкиной юбки. Молодой человек, вы к кому? — Наталья постоянно отвлекается от разговора.

Выслушав длительные обвинения в распутстве, я еду на лифте на шестой этаж. Пока я здесь никого не знаю и нажимаю кнопку наугад. Подниматься по лестницам страшновато, освещения нет, а выключатель нащупать не удалось. Пятничным вечером в общаге жильцов немного, открылась только третья дверь. В комнате — девочка и мальчик. Студентка УрГПУ и ее молодой человек из УрГУПСа. Наташа напоила меня чаем и рассказала о жизни молодых специалистов. Ее учат работать с умственно отсталыми детьми.

— Легко поселиться в общагу?
 — За несколько месяцев всех стараются расселить. Раньше в больших комнатах было по три человека, а теперь по четыре. Уплотняют, потому что как-то раз ректор пообещал, что всех первокурсников поселят в общаги, и их пришло так много, что пришлось менять кровати на двухъярусные. На третьем курсе мне общежитие не дали, поэтому я каждый день на электричке ездила в университет. Слава богу, живу не так далеко, в поселке Нейво-Рудянка.

— Есть за что любить общежитие?
 — Только за крышу над головой. В комнате даже ремонт нормальный не сделать, потому что каждый год в новую комнату отправляют. На старостате мне сказали, что заселяют на все курсы в одну комнату, если ты вставляешь окно, покупаешь шкаф, меняешь проводку, клеишь обои, ставишь новую дверь.

— Когда первый раз сталкиваешься с детьми-олигофренами, какие чувства возникают?
 — Сначала было жалко, потом привыкла. Сейчас понимаю, что это не необычные дети, просто к каждому нужен свой подход, свой способ обучения. Пришли на практику первый раз на втором курсе. У нас был абсолютно необучаемый ребенок. Паша, четырнадцать лет, учился во втором классе. Говорить он не умел, ходил плохо и кроме пирамидки ничего не собирал. Этим мы с ним и занимались всю практику. За несколько недель я привязалась к Паше. Мы радовались, что у мальчика хоть что-то начало получаться.

Девчонки, которые со мной практику проходили, были брезгливые. Например, не могли ребенка за руку взять. У таких деток ведь может быть повышенная саливация, то есть слюни постоянно текут. Я ни за что не смогла бы дружить с людьми, которые были бы брезгливы к этим детям или бы косо на них смотрели. Сейчас общество к ним более-менее толерантно, этому, слава богу, учат.

— Есть четкий план на будущее?
 — Вне школы я себя не вижу. Конечно, все зависит от того, будет у меня получаться или нет. Если все пойдет хорошо и преподавание принесет доход, я не стану менять профессию на что-то более модное. Еще важно, чтобы работа не мешала будущему мужу, — улыбается Сереже. — Мы вместе со школы.

Сережа сидит напротив нас и помогает подруге отвечать. Выбор девушки он одобряет. Говорит, что согласен трудиться и содержать семью. Пока что он работает барменом. В этом году закончит УрГУПС и начнет искать постоянную работу.

— Приличный доход учителя — это сколько?
 — Мы часто бываем в школах, и нам, конечно, цифры называют. Молодому специалисту без категории больше 10 тысяч на первой ставке не платят. Работа с олигофренами считается вредной. Нам и на пенсию раньше выходить, и надбавка к зарплате начисляется то ли 20, то ли 40 процентов. Да и работать там не весь день, а по четыре часа. Но это только тогда, когда получишь категорию.

— Но ты же, по сути, сидишь и пирамидку собираешь? Почему такие привилегии?
 — Из-за разного контингента. Бывает легкая умственная отсталость, бывает тяжелая, и все могут учиться в одном классе. К одному ты подходишь и начинаешь объяснять материал. А другому ты должна дать раскраску или пирамидку, чтобы он не скучал. К каждому нужен подход. В классах их обычно немного, максимум человек десять.

И тенденция сейчас такова, что дети с легкой умственной отсталостью учатся в массовой школе. Родители скрывают, что у ребенка легкая умственная отсталость, чтобы потом отдать его в армию, чтобы он права получил, чтобы пошел в институт. Они не задумываются, будет у него получаться или нет. В коррекционную школу чаще всего приходят с умеренной и тяжелой умственной отсталостью.

— Твои одногруппницы тоже согласны на зарплату в десять тысяч?
 — На самом деле в профессию идут несколько человек с курса. Мои подруги понимают, что на красивую жизнь педагогикой не заработать. Здесь два варианта: или удачное замужество, или другая работа.

— Что будет со страной и твоей жизнью через десять лет?
 — Будет много нового, все станет платным. И основные, и дополнительные предметы. Так что для своих детей надо зарабатывать столько денег, чтобы им хватило на все.

— А для тебя это плюс или минус, что образование станет платным? Ты же на этом заработать сможешь.
 — Минус, конечно. Потому что я считаю, что образование и медицина должны быть бесплатными. Причем уровень должен быть достойным. Не то что платным клиентам все, а другим — ничего.

После второй кружки чая я начинаю собираться. Наташа дает мне «чокопай» в дорогу. Все-таки блочные общаги отличаются от коридорных. Здесь душевнее.

Текст и фото: Ольга Татарникова для 66.ru