Раздел Общество
23 января 2012, 10:30

Лариса Лазарева: «Лучше помочь матери-одиночке, чем плодить сиротство»

Лариса Лазарева рассказала в интервью Порталу 66.ru, в чем разница между созданной ей общественной организацией и сиротскими учреждениями.

На днях мы побывали в кризисном отделении для молодых мам, которое относится к Свердловской региональной общественной организации «Аистенок». Это только одно из направлений, в которых работают сотрудники центра. На базе «Аистенка» проводятся тренинги приемных семей, здесь же находится школа приемных родителей. Сегодня мы поговорили с директором организации «Аистенок» Ларисой Владимировной Лазаревой.

— Как появилась идея создания организации?
— Мне всегда хотелось помогать людям, и вот в один момент я поняла, что работу надо менять. Мысль о создании организации пришла к сорока годам. До этого я работала по специальности инженером-механиком. Собрала друзей и знакомых. Кто-то шил пеленки, кто-то вязал пинетки. Но тогда работать по отказам мы не собирались. Нам хотелось проводить тренинги с молодежью, чтобы они сознательно вступали в брак. Но тогда, в 2002-2004, молодежь не очень-то хотела ходить на тренинги... На нашей территории находились сироты, которым уже исполнилось 18 лет, но они все еще жили в приюте. Я поняла, что этим детям не хватает общения, жизненного опыта.

Люди помогают детским домам — приносят игрушки, одежду. Но потом эти дети привыкают к подаркам и после они не могут выжить. Только 10% этих детей устраиваются в жизни. Поэтому лучше сделать все, чтобы не доводить до сиротства. Для этого даже не надо создавать организацию.

Например, одинокая бабушка может просто посидеть с ребенком, когда больше некому. Был случай, что двое сирот родили детей, и мы их сопровождали. Когда мы приезжали к ним в дом, то бабушка-соседка жаловалась, что молодой человек на нее матерится. Я говорю: а на меня не матерится. Так вы бы не сидели на лавочке целыми днями, а посидели бы с ребенком, он же такой хороший! Девушка сидит целый день одна с ребенком, а так они хотя бы в кино сходят! На что она отвечает: так ведь не мое же, что я буду сидеть с ним? Люди относятся к чужому так, будто их это никогда не коснется. А ведь потом с этими детьми и их дети и внуки будут общаться.

— Как «Аистенок» работает с приемными родителями и матерями, написавшими отказ?
— У нас есть школа приемных родителей. Здесь мы проводим обучение, которое включает лекционные и практические занятия. Дальше мы пишем заключение для органов опеки и сопровождаем родителей. Это, пожалуй, самое главное, потому что не исключено, что будет повторный отказ от ребенка. Точно так же мы год-полтора сопровождаем женщин, которые отказались от ребенка, потому что кризисную ситуацию за 5 минут не решить. Аннулировать отказ в роддоме — это полдела. Надо эту семью поддержать — и психологически, и материально. Мы можем считать, что семья встала на ноги и может жить самостоятельно, когда мама выйдет на работу и отдаст ребенка в детский сад.

На стене — фотографии приемных детей, а также детей из семей, оказавшихся в кризисных ситуациях.

— Вы сказали о случаях повторного отказа. Такие случаи были в вашей практике?
— При мне, слава богу, не было среди тех, кого мы уговорили, а это 78 человек. Дело в том, что мы не отговариваем всех женщин писать отказ. Когда к нам поступает сигнал от юриста роддома, что мать написала отказ от ребенка, я или психолог приезжаем к женщине и разговариваем с ней. Такого, чтобы девушка забрала ребенка, а потом через месяц пришла и принесла его обратно, сказав, что это мы виноваты, потому что это мы ее уговорили, допускать нельзя. Бывают, конечно, очень тяжелые случаи: и постродовая, и дородовая депрессии у матери, и операции, вроде кесарева сечения, и заболевания... Кроме того, важно, чтобы у женщины было хорошее окружение: такая семья, в которую не страшно принести ребенка. Если между родственниками есть конфликт, мы пытаемся с ними разговаривать. Сделать так, чтобы мать могла вернуться в семью вместе с ребенком, избежав стресса. Для этого у нас работают психологи.

— Когда женщину действительно не стоит отговаривать от отказа?
— Если семья алкоголиков и наркоманов, то это серьезный фактор, чтобы не отговаривать мать написать отказ. Медицина не бесплатная, принудительного лечения нет. Мы стараемся, чтобы семья вышла на самоокупаемость, иначе мы просто будем дублировать сиротские учреждения, которые содержат детей до 18 лет. Бывают особые случаи, когда женщина отвечает на вопросы уклончиво, идет на обман, дает неверные контакты. Необходимо понять, что за этим стоит: страх или что-то другое. Начинаем работать с семьей, и оказывается, что человек инфантильный, что он не сможет самостоятельно справиться с ребенком. Но и тут можно работать. Безвыходных ситуаций нет. Хуже, когда женщина — сирота, которая жила в детдоме, и просто не знает, как устроена семья.

Сейчас в кризисном отделении для матерей-одиночек Общественной организации «Аистенок» живут четыре семьи. Семья — это мамы, оказавшиеся в сложной жизненной ситуации, и их дети в возрасте от 2 месяцев до 7 лет. Многие из девушек, попавших сюда, отказываются показывать свое лицо: опасаются за себя и детей.

— Женщины всегда принимают вашу помощь или кто-то наотрез отказывается?
— К счастью, не отказываются. Был случай, когда женщина родила двойню, и ей врачи сказали, что она всю жизнь будет работать на лекарства. Дети родились инвалидами. Она поняла, что ей не справиться с их заболеванием — материально. Женщина не то чтобы не хотела ни с кем разговаривать, а просто сидела и плакала. Тогда я просто оставила ей свою визитку. Но она не перезвонила. Я узнала у врачей, что у двойняшек серьезные заболевания. Но женщина все равно решила их оставить, забрала из роддома.

— Были случаи, когда вы понимали, что женщина хочет воспользоваться, пусть временно, например, бесплатным жильем, хотя могла бы при определенных усилиях сама обеспечить себя и ребенка?
— Есть женщины, которые действительно оказываются в трудной ситуации, а есть те, кто просто не хочет ничего делать и начинает рассказывать, какая она бедная-несчастная. Если сразу рассказать обо всех ресурсах, которыми мы обладаем, то человек соглашается на все и продолжает бездействовать, ножки свесив. У нас был один такой случай, когда мы отказали в помощи. Не ребенку, а матери, потому что человек просто отказался от помощи психологов, от тренингов, от помощи юристов. Соглашался со всем, все принимал, но не сделал ни одного шага для работы над собой.

В этой комнате проводятся занятия с приемными родителями.

— Вы сталкивались, наверное, со многими случаями. Какая история потрясла вас больше всего?
— Самое страшное — это насилие в семье. В таких случаях стоит задуматься, продолжать ли жить с таким человеком. Была женщина, которая пришла в организацию вместе с грудным ребенком. Плакала, говорила, что человек поднял руку во время беременности, уже перед родами. Когда женщина вышла из роддома, насилие повторилось. До этого все было нормально. Конфликты начались во время третьей беременности. Она сказала, что не справляется. Не может оформить пособие, что нет прописки. Тогда мы посоветовали обратиться в полицию, потому что он был такой здоровый бугай, а она, напротив, такая хрупкая. Она жила в общежитии. Их дом снесли, обещали дать жилье, но вот уже четвертый год ничего нет. Она от него уходила, но он ее возвращал, ломился в дверь. Мы ей посоветовали вставить замок. Он все равно продолжал ломиться. Тогда она вызвала полицию. Его задержали на 15 суток, потому что соседи подтвердили, что от него нет ни сна, ни покоя. Сейчас она вместе с детьми живет в общежитии, у него есть еще квартира. Там он живет с другой женщиной, теперь требует детей.

— Сколько времени женщины могут пользоваться жильем, предоставляемым организацией, и кто оплачивает расходы, связанные с содержанием кризисного отделения?
— В кризисном отделении девушки живут до шести месяцев. Но, в зависимости от ситуации, я могу продлить этот срок. Максимум у нас было 8 месяцев. Иногда мы предоставляем жилье на три месяца. Например, одна женщина живет в области, в город приезжает только на суд. Она вместе с детьми останавливается у нас. Сходит на суд — и обратно уезжает. Она ждет жилье как сирота. Сейчас мы выиграли грант на оплату квартиры. В июне грант кончился, и теперь нам помогают спонсоры. Это управляющий компанией «Уралспецстрой» Головин. Почему решил помочь именно нам — не знаю. Мы написали ему письмо, и он сразу согласился.

Лариса Владимировна показывает склад, где находятся вещи, принесенные жителями города или купленные на пожертвования. Внести свой вклад может каждый — молодым мамам и их детям требуется одежда, бутылочки, продукты питания (молочные смеси, каши), пеленки... Склад расположен по адресу Московская, 25а.

— Что нужно сделать, чтобы выиграть президентский грант?
— Нужно написать программу, внести в нее какие-то новшества. В этом году мы не выиграли грант. С деньгами было трудновато, конечно. Мы уже три раза до этого выигрывали, а для одной организации это много. К сожалению, в таких грантах только 15% можно выделить на зарплату сотрудникам. Остальное — это или приобретение автомобиля, или средств по уходу. В прошлом году разрешили тратить деньги на оказание адресной помощи женщинам. Можно выделить деньги на обучение персонала, на командировки. Нам еще дали помещение, там у нас компьютерный центр. Мы обучаем там женщин, которые хотят переквалифицироваться.

— На областном уровне есть помощь?
— Есть НКО, куда мы хотим заявиться. Там выделены деньги из бюджета Минэкономразвития на помощь детям. Есть субсидии. Мы подавали в том году — нам отказали, потому что, согласно одному из положений, оплата субсидий может быть только ветеранам или инвалидам. Только в прошлом году власти сделали реверанс в пользу организаций, которые занимаются детьми.

Фото: Дмитрий Горчаков для 66.ru