27 января 2012, 19:26

Армия отказалась платить матери повесившегося солдата

По закону платить не имеют права, если в справке о гибели значится «умер», а не «погиб».

Напомним суть истории. Сын Аллы Волокновой Максим по официальной версии повесился 2 мая 2005 года в военной части. 20-летний парень отслужил год, за это время несколько раз сбегал домой, спасаясь от «дедов», которые вымогали деньги. А потом покончил с собой.

С тех пор прошло несколько лет. Недавно мать погибшего солдата подвозила на машине женщину-военнослужащую. Они разговорились, и пассажирка в погонах посоветовала: «Требуйте компенсацию, ведь ваш сын погиб во время воинской службы!».

Алла Волокнова:

— Я ведь до этого законов не знала. А тут прислушалась к совету и решила, раз уж армия лишила жизни моего сына, то пусть расплатится за это по справедливости!

Однако получить деньги от государства оказалось не так-то просто. В отделении социальной защиты, сотрудники которой занимаются в том числе выплатой компенсаций, потребовали выписку из приказа командира части, в которой должно быть указано о гибели Максима. Алла нашла эти документы, но чиновники опять ее завернули.

Алла Волокнова:

— Они мне сказали, что не могут ничего платить. Сказали, что в выписке должно быть указано, что мой сын именно «погиб», понимаете? А у меня написано, что он умер. Вот за эти слова в соцзащите и зацепились.

Алла снова написала военным, чтобы они исправили справку. Но ей пришел ответ, что военную часть, в которой служил ее сын, уже расформировали и они ничем помочь не могут.

В соцзащите матери солдата отказали в компенсации, руководствуясь старой редакцией закона. А по новой версии от 7 ноября 2011 года разница между такими похожими словами «погиб» и «умер» уже исправлена, — пишет «Комсомольская правда».

В ближайшее время Алла собирается вновь наведаться в соцзащиту. И если ей снова откажут — обращаться в суд. Ведь по справедливости она должна была каждый месяц получать денежную компенсацию от государства за сына, который погиб шесть с половиной лет назад.

Алла Волокнова:

— Я одного боюсь. Моему второму сыну Григорию, который сейчас единственный, 17 лет исполнилось. А военкомат уже запросы на него шлет. Я им отвечаю: побойтесь Бога, вы и так у меня одного сына отняли. Вроде по закону не должны его в армию забирать. Однако личное дело на него в комиссариате все-таки завели.