Раздел Отдых
24 мая 2013, 08:35

Олег Ягодин, «Курара»: «Я не хочу, чтобы под мои песни ели шашлык»

Олег Ягодин, «Курара»: «Я не хочу, чтобы под мои песни ели шашлык»
Фото: Ирина Баженова, 66.ru
Яркого лидера альтернативной инди-поп-группы можно назвать культовой фигурой для Екатеринбурга. В то же время в Москве о «Кураре» до сих пор говорят как о «талантливых молодых ребятах с Урала». Что нужно, чтобы сломать эту схему и добиться всероссийской известности?

С группой «Курара» я встретилась на репетиционной базе, где сейчас идет подготовка к завтрашнему выступлению в «Доме печати». Наблюдать за тем, как музыканты настраивают инструменты, а Ягодин, прижимая микрофон к губам, поет, на свой монотонный лад, можно бесконечно. Он как бы существует вне пространства и времени, на своей волне. С одной стороны — отрешенность, с другой — полное погружение в работу и сосредоточенность на процессе. Это цепляет.

Слова и музыка тоже производят впечатление. Ловить электронное звучание в небольшом закрытом помещении, где звук не фонит, разбиваясь о бетон, а отражается от стен и сотнями птиц разлетается по комнате, едва ли не интереснее, чем на серьезных площадках больших фестивалей и клубов. Здесь даже простой электронный «тынц» звучит иначе, вводит в состояние транса. Тексты застревают в голове надолго («В моем городе самая тяжелая работа // Любить кого-то. // Но кто-то же должен // Выполнять и эту работу»).

Перед нашим разговором Олег Ягодин и Юрий Облеухов (гитарист группы) признаются, что не очень любят давать интервью. «Журналисты часто переписывают нас по-своему», — говорят музыканты. Поэтому я публикую разговор без существенных литературных правок и прочей редактуры, не пытаясь навязать — случайно или осознанно — сказанным ими словам иные смыслы.

— На сколько лет вы себя ощущаете?
Олег: — Сколько есть, на столько и ощущаю. Мне нравится тот возраст, в котором я нахожусь. Лучше, чем в 20 лет, лучше, чем в 15. Это независимость. Никто тебя не лечит. Молодость — это хорошо с одной стороны, а с другой стороны — ужасно. Ты постоянно под кем-то, постоянно под чем-то. После 30 начинается…
Юрий: — Самое интересное!
Олег: — Возраст хороший такой, когда начинаешь сам двигать реальность.

— А как же чувство ответственности — за себя, за семью, за то, что происходит вокруг? На вас это не давит?
Олег: — Наоборот, это облегчает, когда ты понимаешь, что на тебе ответственность за чью-то жизнь, сразу отпадает все лишнее, ненужное. Хороший такой режим начинается.
Юрий: — Проясняется ситуация. Семья держит в тонусе всегда.

Все концерты «Курары» — разные. Удачные, непонятные, специфичные, порой даже по-настоящему панковские.

— Вы могли бы делать нелюбимую работу, потому что это нужно, из чувства ответственности перед кем-то?
Олег: — Было, было… Когда только окончили театральный институт, всякой фигней занимались. Кем только ни работали! Потом я пришел к выводу, что надо делать то, что хочешь. И все сразу пошло в гору. Помню, мы распространяли шоколадки «Кит-кат». В красных костюмах ходили, на нас набрасывались люди, чтобы мы им дали шоколадку. Как это называется?

— Промоушен?
Олег: — Да-да. Такой первый промоушен в стране. Еще вел я дурацкую передачу. Вообще страшно, не дай бог… Про яйца. В паре неудачных фильмов участвовал. Есть опыт отрицательный. Завидую людям, которые избегают этой ваты, у которых хорошая интуиция.

— Когда вы встаете утром, у вас сидит в голове мысль, что вы должны написать что-то новое?
Олег: — Постоянно крутится, если надо что-то написать. Кручу, верчу. Но это не утром — это просто садишься — хоп! Какая-нибудь…
Юрий: — Сквозная идея…
Олег: — Придет что-нибудь, рефрен в голову. Если он придет, значит, можно быть спокойным. Значит, песня готова. Потом остается только сесть и дописать.
Юрий: — У нас в принципе работа перманентная, она происходит все время. Мы заканчиваем работу над одним альбомом и начинаем искать новые идеи. Нет такого, что мы год работали-работали, сочиняли, а потом перестали — все! У нас отпуск! И год мы отдыхаем.

На видео: фрагмент репетиции «Курары», настройка звука. Получается мрачноватая танцевальная музыка с неповторимой энергетикой.

— Дедлайны у вас бывают?
Олег: — Когда нужно выпускать альбом, сводить, домастеровать что-нибудь. Бывают такие гонки. Но они тоже приятные, мне нравится. Легкие дедлайны. Жанр у нас хороший, можно вообще найти один звук и сыграть ноту — и уже готова песня. Или из одной песни можно сделать три. В общем, голову мы особо не ломаем. Юра у нас автор музыки. Он как раз и не останавливается, каждый раз приносит какой-нибудь рифф или там что-нибудь еще.

— На музыке в Екатеринбурге много денег, наверно, не заработаешь?
Олег: — Особо больших нет. Но что-то бывает, перепадает хорошо. И на нашей улице бывает праздник.

— Представьте, что на вас свалилось богатство — что вы с ним сделаете?
Олег: — Мы сделаем музыкальный центр. Вот у нас есть Вася и Саша, наша ритм-секция, эта база — это называется Panda-Music, сообщество, которое здесь репетирует.
Юрий: — Это уже не просто музыканты, это товарищество. Люди много общаются между собой и помимо музыки. Участвуют в проектах друг друга, постоянно друг друга куда-то приглашают. Если бы появились деньги, то можно было бы действительно сделать какой-то центр, где была бы хорошая студия звукозаписи, были бы хорошо оборудованные репетиционные комнаты.
Олег: — На эти деньги можно возить группы, в Москву вывозить… Сделать радиостанцию.

Если бы на группу внезапно свалилось богатство, ребята бы занялись созданием большого музыкального центра, делали собственную радиостанцию и возили местные группы на гастроли, например, в Москву. На фото: Юрий Облеухов.

— Зачем нужна новая радиостанция, нет хороших?
Олег: — Сегодня врагу не пожелаешь — заниматься музыкой, потому что это никому не нужно. Если когда-то «Наше радио» когорту групп взяло под свое крыло, то сейчас этого нет. Тем группам повезло, конечно, очень. Мы в этот промежуток времени не успели, мы позже появились. А сейчас всем пофиг. Хорошо, что в разных городах есть свои городские радио — в Тюмени, в Нижнем Новгороде, в Питере. Это энтузиасты, которые крутят музыку, которая им нравится. В Тюмени вообще отличное радио. Играет 15 наших вещей. С ума сойти просто. В Екатеринбурге почему-то нет такого радио. Если бы у нас были деньги, мы бы обязательно сделали такой проект. С удовольствием. Не важно — окупалось бы это или нет. Это можно все отбить, если желание есть. На хорошем стартовом капитале можно замутить такие штуки.
Юрий: — Можно было бы сделать радиостанцию, которая бы вещала на уральский регион и при этом могла бы крутить уральские группы. У нас в городе огромное количество музыкантов.

— У вас есть айпады, айфоны? То, что сегодня может являться признаком статусности.
Юрий: — Я ленивый. У меня есть MP3 плеер на 2 ГБ, и хватит мне.
Олег: — Мы все отличаемся определенным пофигизмом и равнодушием ко всякому китчу, новым технологиям, понтам и прочим делам.
Юрий: — Вы видели мой телефон? Мне кажется, это ответ на вопрос. 800 рублей стоит. Без фотоаппарата и прочей ерунды.

«Мы все отличаемся определенным пофигизмом и равнодушием ко всякому китчу, новым технологиям, понтам и прочим делам». Стоимость каждого телефона членов группы не превышает 900 рублей.

— Одна из причин, почему люди покупают айпады, это желание быть постоянно на связи, в сети, в курсе того, что происходит. Вы сидите в интернете, в социальных сетях?
Юрий: — По-моему, тут есть ловушка. У человека появляется еще одна замануха. Я захожу каждый день в сеть, но для того чтобы проверить, как там дела в группе, как дела во встрече, которую мы продвигаем, как качают наш альбом, что мне пишут или что мне ответили на мои вопросы. В общем-то, для этого нужно несколько минут на самом деле.

— В соцсетях и вообще в интернете есть свой особый, циничный язык. Вы его понимаете?
Олег: — Юмор этот весь соцсетей, ненавижу это все, эти картиночки… Я был в соцсетях и ушел, все закрыл. Это невозможно! Потому что это все влияет. Как дурак сидишь и думаешь: «Что я делаю вообще!». Как-то я три дня побыл в деревне, мы там отдыхали. Тогда я понял, как хорошо вообще жить… Вся нужная информация придет и без соцсетей, а там очень много шлака.

Олег Ягодин: «Сегодня врагу не пожелаешь — заниматься музыкой, потому что это никому не нужно».

— В городе вас знают. Вы культовые фигуры для Екатеринбурга. В Москве так же?
Юрий: — В определенных кругах — наверное да, нас знают. Но многие о нас ничего не слышали, у них даже не было такой возможности.
Олег: — В Москве хорошо. Мы собираем и в Питере, и в Москве практически плотнячком клубы. Есть уже сообщества любителей группы.
Юрий: — Последний раз мы были в Москве в апреле. Обычно ёбуржские приходили много, а на последних двух концертах были исключительно незнакомые нам люди, местные. Три знакомых лица только было.

— В Москве к вам до сих пор относятся как к новой, талантливой, но не очень известной группе из Екатеринбурга?
Олег: — Есть такое, наверное. Сейчас вообще Екатеринбург становится популярным.

— Вам хочется переломить эту ситуацию? Приобрести определенную солидность...
Олег: — Хочется, хочется…
Юрий: — Хочется, чтобы нас больше людей знали. Чтобы мы могли собирать зал не на 300 человек, а на 3 тысячи. Это да!
Олег: — Мы не соберем 3 тысячи. Собирают двадцатилетние. И слава богу. Мы раньше были хорошим бойс-бендом, сейчас уже все, годы не те.

Олега Ягодина нет ни «ВКонтакте», ни в «Фейсбуке». Он ушел из соцсетей. Совсем. «Вся нужная информация придет и без соцсетей, а там очень много шлака».

— У вас хватит амбиций, чтобы перейти на другой уровень?
Олег: — У нас есть амбиции, да. В любом деле надо расширяться.
Юрий: — Просто играть на базе для самих себя — неинтересно. После работы в офисе по выходным собираться выпить пивка и побренчать на гитарах — это не наш путь.
Олег: — Есть у нас такая цель — сделать, наконец, хороший видеоклип. Потому что единственное препятствие, чтобы выйти на более высокий уровень, — отсутствие хорошего клипа. У нас с клипами беда. Они неплохие, но не те, которые могут повлиять на «Ютюб», собрать огромное количество просмотров. Поэтому нужно привлекать серьезных киношников.

— Вы все делаете для этого правильно?
Юрий: — Мы всегда, по-моему, все делали правильно. Мы не делаем специально — просто пришла в голову такая идея, начали играть, туда-сюда. Но мы ничего не делали специально.
Олег: — Мы не такая уж замороченная группа, чтобы пробивать… У нас простые песни.

Не секрет, что драматург Николай Коляда ревнует своего ведущего актера Олега Ягодина к группе. «Конечно, он переживает. Но как я могу из-за того, что Николай Владимирович ревнует, — взять и бросить? «Курара Чибана» ему нравится. Он говорит: хорошая песня, грустная такая».

— Как вы поймете, что вы уже на вершине?
Юрий: — Мне бы хотелось, чтобы я умер, а этот подъем еще продолжался. Процесс интересней. Результат — это очередной какой-то результат. А что там на горе? Да интересно ли?
Олег: — Не интересно. Я знаю, что на горе. Мы с театром и так уже подзабрались на эту гору. Это скучнейшее вообще дело. Вот что бы я не хотел — это быть медиа. Я бы не хотел, чтобы «Курара» стала медиа. Хочется занять такую хорошую позицию... Мне нравится положение, в котором находятся такие группы, как Tequilajazzz или «Зорге». Какие еще группы? А, кстати, их больше и нет.
Юрий: — Единственное исключение, наверное, «Зимнее солнце» у Tequilajazzz, которое везде крутят. Остальные… Это не та музыка, которую можно большинству людей на даче под шашлык слушать.
Олег: — Да, мы бы не хотели, чтобы шашлык кушали. А ведь кушают шашлык под нас! Есть такие, да. Песня «Письмо», например, подвернулась не вовремя.

Группа признает, что у нее есть амбиции и они готовы двигаться дальше («По выходным собираться выпить пивка и побренчать на гитаре — это не наш путь»). Вопрос в том, куда и как («Мы не такая уж замороченная группа, чтобы пробивать… У нас простые песни»).

— Почему вы до сих пор не уехали в Москву?
Олег: — Потому что там нечего делать. У нас все то же самое, только лучше. Когда какая-то группа туда приезжает из Екатеринбурга, для них это экзотика: о, Екатеринбург, Урал!…
Юрий: — Да даже не это. Они приезжают — и у них появляется куча вопросов, которые здесь не надо решать: поиск квартиры, поиск работы, и это их так загружает, что на группу не остается времени. Все группы, которые туда уехали, сгинули.

— «Обе две» уехали…
Юрий: — Сгинули!

— Распались, но каждый сейчас пытается себя найти.
Юрий: — На самом деле тут совсем другая история. И «Обе две» в этом смысле исключение очень хорошее. Они развалились совсем по другой причине. Так получилось, что музыканты и Катя просто отделились. Музыканты сейчас играют в группе Aloe Vera, а Катя занимается своими проектами. Они не бросили дело. Их не затянула эта вся фигня. И если бы у них там сложились иначе личные отношения, они бы продолжали сейчас жечь, и это было бы хорошо. Остальные группы, уехавшие в Москву, к сожалению, перестали играть.
Олег: — Ну вот видите! Это тоже ведь повлияло! Москва повлияла наверняка на их распад. В Москве нечего делать, это психованный город, зачем это надо! Здесь у нас все налажено. Еще можно было бы подумать лет десять назад. Возможно, там у нас было бы больше возможностей. Но сейчас у нас и здесь все в порядке.

Олег Ягодин: «В Москве делать нечего, это психованный город. Мы не собираемся переезжать. Когда какая-то группа приезжает в Москву из Екатеринбурга, для них это экзотика: о, Екатеринбург, Урал!»

— Екатеринбург можно назвать альтернативной столицей России?
Юрий: — Екатеринбург точно не столица. Максимум — столица Урала. И не надо тянуться за этим. Что хорошего происходит с Москвой из-за того, что она столица?

— Олег, в одном из интервью вы сказали, что у городских чиновников, которые занимаются культурой, много амбиций, но из этого ничего не выходит, выхлопа нет. Сейчас так же?
Олег: — Это было давно, как раз когда — «Давайте сделаем Екатеринбург столицей!». Период саммита. И как обычно, это все превращалось в потемкинские деревни. Глупость какая-то. Но сейчас мне нравится то, что происходит в городе. Именно последние пару лет. Все как-то начинает устаканиваться. Может, это видимость какая-то. Но даже если это видимость, пусть будет это видимостью. Но как-то более здраво стали подходить к вопросам. Не так глупо.

— Но сейчас тоже есть ажиотаж. «Экспо-2020», чемпионат мира в 2018 году...
Олег: — Все же не такой ажиотаж, какой был перед саммитом. Уже как-то поспокойней, все на плаву… И культуре сейчас хорошо. Последние пару лет в нее хорошо вкладывают, проекты какие-то постоянно, выставки, есть поддержка. Есть диалог с министерством культуры, насколько я знаю по театру. Я вижу, что сейчас более расслабленная ситуация, чем когда был предыдущий министр. Тогда у нас были постоянно какие-то конфликты, все шло не в ту сторону.

Понятия «столица» как такового для ребят не существует. Поэтому Екатеринбург альтернативной столицей России они назвать не могут, пришлось искать другие слова для города: «В Екатеринбурге все то же, что в Москве, но только лучше».

— Как-то Николай Коляда написал в своем блоге, что для вас группа важнее театра. Кажется, он немного ревнует вас к «Кураре». Есть такое?
Олег: — Есть такое, да. Ну что… «Курара Чибана» вот ему нравится. Он говорит: хорошая песня, грустная такая. Конечно, он переживает. Но как я могу из-за того, что Николай Владимирович ревнует, — взять и бросить? Он всегда переживает, если кто-то, например, снимается в кино. Хотя он не запрещает, но сердится всегда. «Как вы надоели мне со своим кино!» — говорит, если кто-то уезжает. Он, конечно, очень ревнивый человек, очень. Но я не думаю, что это так серьезно. Тем более если он пишет в блоге, значит, это вообще не очень серьезно. Значит, выплеснул, пережил. Тут, скорее, не ревность, а опасение — свалится на нас что-нибудь грандиозное, вдруг все заброшу, уеду в Москву жить или что еще.

— Когда вы ездите на гастроли, из города в город играете одну и ту же программу. Не скучно?
Юрий: — Песен у нас штук 50. Есть песни, которые обязательно играются на концертах. Мы знаем, что их ждут. Есть песни, которые просто надо сыграть, потому что без них никак.
Олег: — Мы любим, когда наша программа звучит как диджей-сет, чтобы трек переходил из трека. Сейчас у нас двухчасовая программа. Все хватаются за голову: «Как, два часа, да вы с ума сошли!». Но народ и глазом не успевает моргнуть, как все заканчивается.
Юрий: — И три раза нас зовут на бис, чтобы мы еще сыграли песен пять. Бесконечно говорят: «А еще вот эту спойте и вот эту».
Олег: — Какой-то период, это три-четыре месяца, мы гастролируем и программу не меняем. Но каждый раз стараемся что-то привезти, что мы еще не играли до сих пор. В субботу будет концерт в «Доме печати». Так получилось, что мы сыграем двухчасовую программу, которую катали всю весну. Мы свозили ее в Москву, в Питер, в Сибирь, на Украину, в Челябинск, Пермь, Тюмень. Немножко дополняли где-то, но, в общем, получилось так, что мы обкатали программу, которую представим. Думаю, что никто глазом моргнуть не успеет. «Овечка не успеет хвостиком вильнуть», как уже все закончится.

Одно из желаний группы — сделать хороший видеоклип, который мог бы повлиять на «Ютуб», и собрать тысячи просмотров.

— Вы заморачиваетесь по поводу технической части, качества звука, как Земфира, или для вас важнее все прочувствовать на сцене во время выступления?
Олег: — Мы же техно играем, только с гитарами. Можем порой панкануть. Вообще пофиг, какая программа, не программа. Можем взять и вообще что-то левое заиграть, выехать как-нибудь, импровизировать, конец песни сделать минут на 10. Всякое бывает. Если бы у нас была такая возможность, мы бы делали хороший звук. Но мы всегда в таких полувоенных условиях, когда нужно за 15 минут настроиться. Бывает, с плохим звуком играем. Бывает всякое. У нас нет возможности досконально по три часа настраиваться. Но хороший звук — это 80% успеха. Даже если там кто-то кривовато сыграет…
Юрий: — Просто есть вещи, которые от нас, уже когда мы играем на сцене, не зависят. Ну, конечно, надо, чтобы все звучало хорошо. Мы, конечно, требовательные. С нами ездит наш звукорежиссер, который следит за тем, чтобы все звучало хорошо. Он очень педантичный, требовательный молодой человек. Поэтому это он, скорее, как Земфира, себя ведет на саунд-чеках. Мы уже понимаем, что лучше не будет, что чудес не бывает, а он все равно заставляет, чтобы мы до конца что-то сделали. Но переживать об этом, стоять играть и думать о том, что там говенный звук… Зачем?

«Я знаю, что на горе. Мы с театром и так уже подзабрались на эту гору. Это скучнейшее вообще дело. Вот что бы я не хотел — это быть медиа. Я бы не хотел, чтобы «Курара» стала медиа. Хочется занять такую хорошую позицию», — говорит Олег Ягодин.

— Какое определение вы бы дали своей музыке? Что вы делаете?
Олег: — Кокаин-рок. Рок — это, грубо говоря, гитарная музыка. Как ни крути, люди к гитарной музыке относятся как к року. Даже если это группа «Звери». Все равно. Ну рок — и рок. Поэтому эта приставка — она уже само собой. Тем более что у нас есть кое-что от рок-музыки. Немного. Но в основном мы все-таки играем танцевальную музыку с психологическим уклоном. Психологический рок у нас.

— Для кого вы играете?
Юрий: — Это люди приятные и разные. У нас был концерт в «Колизее». Это универсальное место, туда пойдет и тот, кто ходит в маленький клуб, и в кинотеатр. Под конец концерта в зале дали свет и я обомлел, потому что были и совсем молодые ребята, школьники, и взрослые люди, годящиеся мне в родители. Такой разброс!
Олег: — В Питере приходили люди с маленькими детьми, года 3–4. На Украине тоже с детьми приходили. А вообще парочки ходят… Нам нравится, когда публика качается. Не бегает, не прыгает, не орет. Ну, орет — хорошо тоже…
Юрий: — Когда люди просто чувствуют себя хорошо и отрываются на концертах. Есть люди, которые стоят перед сценой весь концерт, им больше вообще ничего не надо. А рядом кого-то мотает, они танцуют, орут, подпевают.
Олег: — Чувственники-сентиментальщики мы. Поэтому, видимо, и люди-то приходят такие. Хотят задеть струны какие-то.

Фото и видео: Ирина Баженова, 66.ru