Король свинга: [«Я ушел в монастырь ради танцев»]
Леннарт Вестерлунд прилетел в Екатеринбург в воскресенье. В программе — двухдневный мастер-класс для танцоров, лекция по истории свинговых танцев и прогулка по городу… Но это если успеет: днем очередь из журналистов, вечером — из учеников, желающих овладеть всеми свинговыми па.
— Если бы у вас было всего пять слов, чтобы объяснить, что такое свинг, что бы вы сказали?
— Это (1) мой (2) самый (3) любимый (4) танец (5). Я бы мог сказать что-то в этом духе. Но скажу более емко: свинг — это музыка, ритм, общение, взаимодействие и удовольствие.
— Многие говорят, что по-настоящему играть джаз или танцевать свинг сможет только афроамериканец. У них это в крови.
— Неправда. Свинг, как вирус, заражает ум и сердце. И неважно, какого цвета у тебя кожа, на каком языке ты говоришь, сколько ты весишь и в какого бога веришь. Если свинг в твоем сердце, то ты будешь танцевать. Главное слушать и слышать музыку, следовать ей. Фигуры, смены, основной шаг, трюки — все вторично.
— Если я не ошибаюсь, уже в 60-е годы интерес к свинговой музыке стал угасать. А уж когда появились Beatles, Rolling Stones, вовсю начал развиваться диско, слушать джаз стало немодно, а уж танцевать и подавно. С чего вдруг вас это заинтересовало?
— Это не я выбрал линди-хоп. Скорее, линди-хоп выбрал меня. Я прочитал книгу британского лингвиста «Jazz dance». Это был документальный труд, а не художественная литература, но меня так зацепило, что я стал искать архивные фотографии, газетные статьи, пересмотрел все фильмы тех времен, которые только смог найти…
— Но танцы наверняка не приносили вам доход? По крайней мере сначала.
— Да, до моей свинговой жизни я работал в банке. Уууу! (Леннарт недовольно морщится, — прим. ред.) Конечно, мне было не по себе — бросить все, лишиться стабильного заработка ради сомнительной перспективы изучать историю свинга и, быть может, открыть школу танцев, организовать танцевальную группу… Но мне настолько понравилось танцевать, что я уже не мог остановиться. В конце концов я решил, что у меня не будет девушки, не будет семьи, не будет работы в традиционном ее понимании — я полностью посвящу себя линди-хопу. Для меня танец был и остается единственной любовью. Я как будто ушел в монастырь линди-хопа и веду жизнь затворника, в которой есть только танцы, танцы и еще раз танцы.
— Неужели вы никогда не влюблялись?
— Это слишком личное (пауза)… Конечно, случалось. Но на первом месте всегда стоял линди-хоп.
— Вы эдакий свинговый монах. У вас нет семьи, нет детей. Вы когда-нибудь задумывались над вопросом, а дальше что? Что останется после вас?
— Хмм… Вот вы, например. Я вижу, как вам нравится танцевать, как нравится учиться и узнавать новое. Разве ваше удовольствие, ваши новые знания не стоят того? Сегодня поклонников линди-хопа тысячи во всем мире. Только в Швеции этот танец танцуют 5–10 тысяч человек. По всей Европе — 60–80 тысяч человек. Очень много людей танцуют в США и Южной Корее. Если собрать всех вместе — будет добрая сотня тысяч танцоров. Будет нескромно признаться, но я все-таки приложил руку к этому делу.
— Почему сегодня вы здесь, в Екатеринбурге? Свинг, и линди-хоп в частности, прижился и на российской почве?
— Почему я здесь? Я и сам толком не знаю. Я планировал посетить только Москву, Нижний Новгород и Новосибирск. Но вдруг я получаю приглашение приехать в Екатеринбург. Еще год назад в вашем городе не было ни одной школы, где преподавали бы линди-хоп, сегодня здесь 30–40 линди-хоперов. Но, знаете, я в вас узнал себя. Увидел это желание учиться. И мне это чертовски нравится!
Вообще популярность свинга в России началась в 2000 году. Я тогда приехал в Санкт-Петербург, на мастер-класс пришло человек 15–20. А сейчас Россия — одна из стран, в которых этот танец набирает все большую популярность. Думаю, скоро он будет такой же привычный и распространенный, как сальса или танго.
P.S.: Ловлю вопрос, повисший в воздухе: какое отношение свинг как танец имеет отношение к свингерам, как... ну, вы сами понимаете. Честно скажу, этот вопрос задали Леннарту во время визита в Екатеринбург. Он удивился и переспросил: «Свингеры? Что это?». После краткого экскурса в тему швед ответил: «Тут нет никакой связи. Думаю, это всего лишь созвучные названия, и только».
