12 октября 2009, 11:17

Выбор редакции

«Защитники свободы не будут молчать»: американский сенатор предложил назвать улицу в Вашингтоне в честь Немцова
Во дворе на Латвийской, где неизвестные пытались организовать гоп-парковку, начали гореть машины
«Со временем это может стать основной профессией»: инвесторы дают урок финансовой грамотности

Владислав Резник: антикризисные законы носили нерыночный характер

Председатель комитета Госдумы по финансовому рынку Владислав Резник отвечает на вопросы спецкорреспондента "Ъ-Деньги" Петра Рушайло

Какие наиболее важные, с вашей точки зрения, законы уже приняты в связи с кризисом осенью 2008 — весной 2009-го?

— Не хотел бы заниматься перечислением, их было в общей сложности 11. Это был антикризисный пакет, который позволил в значительной степени смягчить кризис. Если говорить об общей сути мер — это то, что я называю "включили денежный брандспойт".

Это в основном бюджетные вливания?

— Не только бюджетные, все это — вливание денег. Потому что когда на рынок идут средства ЦБ, то это не бюджетные вливания. А по Центробанку было принято многое — это и возможность предоставления им беззалоговых кредитов, возможность для ЦБ не лишать банки права работать с физическими лицами при нарушении отдельных нормативов. В основном все законы, касавшиеся ЦБ, которые проходили через финансовый комитет Госдумы, являлись антикризисными. Не могу выделить, какой из них более важен или менее. Хотя, с моей точки зрения, многие из них носили в значительной степени нерыночный характер и мне не очень нравились.

Какие именно?

— Да хотя бы взять те же самые разрешения Центробанку выдавать беззалоговые кредиты или регулировать банковские ставки. Или столь усиленная поддержка банков с государственным участием по сравнению с другими банками. Все это не очень разумно в стратегическом плане.

Почему же Госдума на это пошла?

— Потому что на тот момент это было необходимо.

А почему необходимо было поддерживать именно банки с госучастием?

— Иначе было не запустить массовое кредитование. А с другой стороны, абсолютное большинство вкладов физических лиц находится в очень малом количестве банков, в основном именно в банках с госучастием.

Вы считаете, что массовое кредитование запустилось?

— Стало лучше. Но мне не нравился волевой порядок, когда от банков, получивших господдержку, требовали ежемесячно увеличивать на 2% объем выдачи кредитов. Возникал вопрос: кто будет отвечать за качество выданных кредитов, если пойдут невозвраты? Кто возьмет на себя ответственность за такую политику? Руководство ЦБ? И чем они могут отвечать, кроме как своей должностью?

Не нравилась мне и идея с "комиссарами" — уполномоченными лицами ЦБ в банках, получивших господдержку. И еще достаточно многие вещи, связанные с чисто административными механизмами стимулирования экономики. С моей точки зрения, лучше было бы стимулировать конечный спрос, то есть потребителя, и деньги давать потребителю.

Конечный спрос тоже был простимулирован, тем же увеличением зарплат и пенсий, но эти деньги на рынок как-то не особо попали.

— В некоторой степени, да, согласен. Но по-моему, еще бессмысленнее давать деньги, например, конкретному автозаводу. Если у него на складе вместо 10 тыс. нереализованных автомобилей будет стоять 200 тыс., что принципиально изменится? Реализации-то нет. Поэтому нужны такие меры, как поддержка конечного потребителя. Например, поддерживать банковские ипотечные программы, то есть за счет госсредств компенсировать потребителю разницу между ставкой по ипотеке и рыночной ставкой кредитования. Либо находить иные меры, интересные для рефинансирования банков, и направлять эти средства на ипотеку.

Почему именно на ипотеку?

— Ипотека хороша тем, что 1 руб., инвестированный в строительство, означает примерно 15 руб. роста спроса в экономике. Ведь если вы начинаете строить жилье, вам надо выпускать металл, провода, отделочные материалы и т. д. Таким образом, получается очень хороший мультипликативный эффект.

"У ЦБ и без того масса возможностей повлиять на любой банк"

Вернемся к экстренным мерам. Насколько я помню, недавно глава ЦБ Сергей Игнатьев попросил Госдуму продлить срок действия некоторых из них. Как к этому относятся в Госдуме?

— Игнатьев назвал четыре меры. Первая — продлить на год срок, в течение которого ЦБ может выдавать беззалоговые кредиты. Вторая — продлить на год право ЦБ ограничивать ставки по депозитам коммерческих банков. Третья мера — дать возможность кредитным организациям выпускать облигации на сумму больше их уставного капитала. И четвертая — ввести депозитные вклады без права досрочного отзыва.

Теперь о нашей реакции. По беззалоговым кредитам — очевидно, надо поддержать. Это хороший способ поддержки ликвидности банковской системы в условиях кризиса. Вторая мера производит двойственное впечатление, это спорный вопрос. Изначально я вообще не очень хотел, чтобы у ЦБ была возможность ограничивать процентные ставки по депозитам, это нерыночный механизм, это может ограничивать конкуренцию. Год назад мы одобрили такое право ЦБ, но Центробанк, к чести своей, им ни разу не воспользовался.

Если право есть, возможностью его применения можно просто угрожать...

— С моей точки зрения, у ЦБ и без того масса возможностей повлиять на любой коммерческий банк. ЦБ их с каждым годом все реже и реже использует, но возможности такие есть, и с этим никто спорить не будет.

Кроме того, мне кажется, что в большинстве случаев банки объявляют высокие ставки в чисто рекламных целях, чтобы заманить клиента в офис, реальные ставки по депозитам у них гораздо ниже. Тогда это вопрос регулирования не ставок, а, скажем, недобросовестной рекламы.

Если же банк на самом деле привлекает средства, скажем, под 20% годовых, то, я думаю, после анализа его финансового состояния найдется пара десятков причин для отзыва у него лицензии. Поэтому не очень мне нравится давать право ЦБ регулировать депозитные ставки. Но в принципе, поскольку они не применяют эту меру, может быть, и можно им оставить данное право — на год или полгода, но не навечно.

Что касается права выпуска облигаций на сумму, превышающую капитал, я считаю, что такую норму надо вводить для всех эмитентов, не только для кредитных организаций. Мы уже давно внесли в Госдуму соответствующий законопроект. Но с этим жестко не согласен комитет ГД по законодательству — они полагают, что подобное послабление позволит создавать финансовые пирамиды.

Ясно. Четвертая мера — это депозитные вклады без права досрочного отзыва.

А вот это предложение ЦБ мне очень не нравится. Я не очень понимаю ситуацию с житейской точки зрения. Я или вы дали банку деньги, собственные, а забрать вы их не можете. Совершенно непонятно почему.

ЦБ давно это предлагает, говорит, что это такой особый вид контракта.

— Считаю, что надо всегда иметь возможность распоряжаться собственными средствами. Я понимаю, что можно заключить договор, при котором я лишусь процентов, заработанных на этих деньгах. Но деньги-то свои я должен иметь право забрать в любой момент. Вот вы лично хотели бы попасть в ситуацию, при которой собственные средства не могли бы забрать в случае необходимости?

Смотря насколько больший процент относительно обычного депозита я буду получать по такому вкладу. Это же свобода выбора каждого человека.

— Я не очень верю, что вам будут платить большие проценты. Проценты будут те же самые, просто на практике подобные вклады постепенно вытеснят все иные.

А зачем понадобился совсем недавно принятый закон, заметно смягчающий требования к банкам, имеющим право на работу с физлицами?

— Там не совсем такой смысл, как вы говорите. Этот закон говорит о том, что при нарушении определенных нормативов ЦБ теперь не будет обязан вводить запрет на работу банка с физическими лицами. Но у ЦБ все равно остается обязанность в случае угрозы кредиторам и вкладчикам отозвать лицензию этого банка. Таким образом, мы не ухудшим ситуацию для вкладчиков. А для банков с учетом кризиса сильно улучшим. Например, не отвечает банк требованиям по доходности, даже показывает в нынешних условиях убытки. Но он стабильный, ничего ему не угрожает. Зачем же вводить запрет на работу с физлицами? Понятно, что на практике, если такой запрет будет введен, завтра же все клиенты в этот банк прибегут за деньгами, и он рухнет.

Зачем же тогда было принимать закон, обязывающий ЦБ вводить запрет на работу с физлицами?

— Тогда не было кризиса. А потом, банковская система была очень грязной. Этот закон при всех его недостатках дал возможность почистить банковскую систему.

А вообще насколько сейчас, по-вашему, надежна банковская система с точки зрения защиты интересов вкладчиков? За последний год произошла значительная докапитализация Агентства по страхованию вкладов; хватает ли там сейчас денег для компенсаций вкладчикам?

— Докапитализация была проведена не в целях пополнения гарантийного фонда — эти деньги пошли на санацию ряда банков.

Хорошо, а в гарантийном фонде денег достаточно?

— В условиях кризиса — недостаточно.

Есть ли какие-то механизмы, позволяющие в случае необходимости быстро его пополнить? Это же бюджет переделывать надо.

— А в этом на данный момент нет необходимости. Просто не совсем правильно сравнивать размер гарантийного фонда с общим объемом обязательств банков перед населением. Дело в том, что подавляющее большинство вкладов находится в том небольшом количестве банков, которые получили огромную государственную поддержку. Поэтому рисков здесь я не вижу.

"Риск социальных проблем может привести к тому, что будет не до экономики"

Кстати, о бюджете. Сейчас он принят с большим дефицитом, причем дефицит этот — на несколько ближайших лет. Насколько долго экономика может выдерживать такой режим существования?

— Я думаю, несколько лет выдержит. Но надо понимать, что это политическое решение. Мы пошли по очень трудному пути. Мы сохранили все социальные обязательства.

А с чисто экономической точки зрения?

— Бывают моменты, когда на самом деле трудно взвесить, что важней. Может быть, экономические риски становятся больше. Но риск социальных проблем может привести к тому, что не до экономики будет.

У нас что, так резко возросли социальные проблемы?
— Конечно, кризис же... Представляете, что было бы, если бы взяли и обрезали социальные обязательства бюджета в условиях кризиса? Я думаю, что здесь, в Москве, мы, может быть, в первый момент и не очень почувствовали бы это. Но население регионов почувствовало бы это очень серьезно.

Зачем же было набирать столько обязательств?

— Не предвидели кризиса. Но наши действия основывались на достаточно серьезных соображениях. Ведь сколько лет люди мечтали об этих возможностях — очень долго, с начала 1990-х. И в условиях хорошей конъюнктуры последних почти десяти лет, наверное, хотелось, чтобы не только резервы были, но и чтобы людям жизнь облегчить. Помните, средняя зарплата в 1999 году была чуть больше 600 руб.? Трудно представить себе сейчас такую жизнь.

Но последние решения, о повышении пенсий например, были приняты уже в разгар кризиса.

— Об этом объявлялось заранее. Говорили, что мы увеличим, проиндексируем пенсии. Это выполнение тех обязательств, которые брали на себя ранее.

Но это же чем-то нужно компенсировать. Из того же резервного фонда, который заканчивается в следующем году...

— Абсолютно верно. Значит, дальше будем какое-то время заимствовать.

Это, по-вашему, политически неопасно? В 1990-х огромные бюджетные заимствования как раз и привели к кризису — как к экономическому, так и к политическому.

— Надо все делать разумно. Пока бюджет выдерживает заложенный объем заимствований. Вопросы на самом деле не в объеме заимствований, главное — добиться эффективности трат бюджета.

И как это сделать?

— У нас в правительстве есть целая комиссия по данному вопросу.

То есть это закачивание денег в банки с госучастием?

— Я не считаю, что это неэффективный способ. Надо смотреть на результат. Вопрос эффективности — это не некая работа по смете, как это сейчас происходит. Надо больше работать над тем, чтобы обеспечить финансирование конечных получателей выделяемых сумм.

Чтобы получать лучшие материалы дня, недели, месяца, подписывайтесь на наш канал. Здесь мы добавляем смысла каждой новости.